Дозорный «росич»

Боец отряда спецназначения Павел Илларионов из города Боброва Воронежской области рассказал о правилах войны без правил и жизни после нее.
Павел Илларионов, сержант, ветеран Второй чеченской войны,  г. Бобров, Вороне...
Павел Илларионов, сержант, ветеран Второй чеченской войны, г. Бобров, Воронежская область

Каждый младший в семье равняется на старшего.  У нас со старшим братом разница в 5 лет. Сергей  с самого детства был для меня примером.  Он за очень короткий срок прошел путь от старшины до заместителя начальника штаба отряда специального назначения ВВ МВД «Росич», от рядового до майора, от обычного паренька, которого из-за небольшого роста отказывались брать в спецназ до героя.  Его призвали в армию в 1994 году и он попал  в Первую чеченскую, увидел период зарождения отряда специального назначения «Росич», а совсем скоро стал его частью. Меня же на защиту родины  призвали в 1998 году, служба в отличие от брата прошла спокойно - в Московском округе. Вернулся, до 2005 года  работал в родном селе, но всё это время не покидали мысли о настоящей военной службе… и решился попробовать сдать  экзамены в  «Росич».

Все просто: если ты выдерживаешь -  остаешься, если нет – уходишь!  Для того чтобы взяли нужно сдать комплекс заданий на проверку физической подготовки и пройти спарринг. Я выдержал. И начался период подготовки.

Дозорные-ядро-замыкающие. В группе специального назначения МВД «Росич» обучают всему. Полтора месяца занятий проходят в  общей группе, в ней примерно 30 человек, а потом всех разбивают по боевым группам - по 10 человек.  Каждый день усложненная зарядка, упражнения в полной экипировке, ориентирование, проходы разных местностей группой и т.д. Группа состоит из трех звеньев. Первое – это дозорные, в нее входит сапер, автоматчик и снайпер. Второе – ядро, обычно состоит из 4 человек, среди них командир и связист. Третье – замыкающие, пулеметчик и автоматчик. Сложнее всего быть в дозорных – при столкновении первый удар они берут на себя и дают время остальной группе занять рубеж.  Расстояние между звеньями 10-15 метров, если дозорных  отрезает, остальные уже могут  отбить территорию.  Я  хорошо владею топографией, поэтому всегда был в дозорных.

Первое время мы вели партизанские войны по-чеченски. Наша группа была подготовлена для выявления убежищ незаконных бандформирований в лесах и горах. За время службы я участвовал в  ликвидации 5 точек, количество просто столкновений даже посчитать сложно. На каждое задание мы выходили со стороны Ингушетии и начинали прочесывать квадрат за квадратом. Найти их убежища очень сложно, в этом они профессионалы. Мы нашли один блиндаж благодаря точным данным нашей разведке. Они сами умеют растворяться  в любой местности и научились растворять и свои лесные жилища. Один блиндаж был замаскирован в раздвоенном дереве, визуально совершенно незаметно ничего подозрительного, а там  убежище было на  20 человек.

Истинные чеченцы войны не хотели. Во время патрулирования по поселкам нас сопровождали бойцы из местных  отрядов, и они рассказывали, как для них началась первая чеченская: «Нас просто согнали всех и сказали, что пришли русские и всех вырезают, надо брать оружие и идти. Заставили окапываться, один боец отказался, и кричал, что я истинный чеченец, а истинных чеченцев пули не берут. На следующий день мы попали под обстрел системы «Град», все окопались, а истинный чеченец  зарылся аж на два метра. Многие после этого задумались над тем, что происходит, и  перешли на сторону правительства или просто ушли домой. Даже истинный чеченец отказался участвовать в такой войне».

Вместо сотовой связи была газопроводная. Боевики залегают не только в лесах, но и в домах  местного населения. Для их выявления проводится  паспортный контроль, а при наличии точных наводок  - штурм зданий. Я в двух штурмах участвовал. Для успешной операции мы сначала снимаем  видеоматериал во время рейдов по улицам, разрабатываем подробный  план, детально прорабатываем и  имитируем всю операцию в палатках, чтоб никто не видел.  Но самое главное сделать все рано утром и очень быстро. Иначе операция будет провалена, так как местное население там работает по своему отработанному годами плану: одна группа начинает стучать по газопроводным трубам – это сигнал опасности, и после этого выбегает толпа и бросается под БТР, и, соответственно, за это время все интересующие нас лица уже залегают на другое дно.

На войне страх двух видов: либо ты тормозишь, пока тебя не приведут в чувства, либо ты сражаешься в состоянии подвига.  Был такой случай, когда нашу колонну окружили, мы поехали на подмогу  и сами чудом спаслись. Первый БТР подбили,  но он во время дал по газам и ушел, а второй БТР во время затормозил и не взорвался.  И  мы начали отстреливаться – это уже происходит на автомате, как врожденный  рефлекс срабатывает. Конечно, страх есть всегда, и когда кто-то рьяно доказывает,  что он теряется, это просто слова и не более.   Страх там двух видов – либо ты тормозишь, пока в  чувства не приведут, либо ты идешь до конца, не останавливаясь, и  страх тебя вводит в фазу только действия, никаких сомнений и размышлений – вот в таком состоянии подвиги случаются. В этой операции у нас одного убили, одного ранили и пробили БТР, но позицию мы не сдали.

Даже дома в голове все бахает и стреляет, как на передовой.  Нас периодически отпускали домой, чтобы мозги переключались. Конечно, за время отпуска невозможно полностью адаптироваться к мирной жизни - рефлексы и воспоминания  войны не отпускают и сейчас.  Хотя именно общение с родными давало силы физические, а главное моральные.   В 2006 году в Чечне появилась связь, но очень плохая и дорогая, поэтому разговор был такой – «Привет, все нормально… следующий», но даже эта пара слов создавала правильный настрой.

Маме помогла вера. Она постоянно провожала то одного, то другого сына на войну. Силы давала только вера и молитва. И нас ее молитва защищала.  Я возвращался с командиром с задания, и мы должны были идти по траектории, запланированной на карте, но в последний момент решили пройти вдоль поселка, чтоб не делать крюк по горам. Где перебежками, где ползком мы добрались до пункта назначения, а где должны были идти, начался минометный обстрел. У брата тоже ни один случай был, где без чуда не обошлось.

 «Краповик» (краповый берет – ред.)  - для меня это так и осталось мечтой.  За время своей службы я пять раз пробовал сдать на него…  В этом экзамене главное выносливость: он начинается  с 6 утра и длится до позднего вечера. В него входят такие задания как захват здания, высокие карусели, стрельбы с мишенью и заложниками,  комплексные упражнения, марш-бросок с различными элементами, спасение  раненых,  преодоление преград и так далее, если допускается хоть одна ошибка – экзамен не сдан.  Я каждый раз доходил до разных уровней, но до берета так и не дошел. «Краповик», кстати, на войне приравнивался к вертолету. За убитого крапового берета платили, как за сбитый вертолет  -  5000 долларов.

Там были совершенно разные русские. Были такие, которые выполняли свой долг и сражались до последнего. Наша группа во время боя 18 апреля 2006 года  спасла сотую дивизию «Дон» от полного уничтожения ценой жизней своих бойцов, а в их дивизии сражались 18-летние ребятки, отважно и до последнего. Есть такие примеры как Андрей Зозуля, который с тяжелым ранением вытаскивал ребят с поля боя, пока силы жизни не покинули его, как Рафик Калдырбулатов, который  отстреливался до последнего патрона, а потом взорвал себя вместе с 6 боевиков. Русские среди местных - которым почти каждый день во двор бросали гранаты или ставили растяжки - просто за то, что русские. А были русские, которые приехали зарабатывать деньги и совершенно спокойно убивали наших ребят, тех самых 18-летних героев. Во время одной операции  мы захватили группу боевиков, в которой  было пять человек из Питера и трое из Москвы.

Бой идет быстро, 15-20 минут, не как в годы Великой Отечественной - когда неделями и даже месяцами. В ходе одной операции у нас вышел курьез.  Мы оказались под прицелом снайпера практически на открытой территории. Чтобы не попасть в окружении, нам нужно было преодолеть простреливаемый участок. В этой операции нашей группой руководил мой брат. Он предложил новую тактику отхода, о которой когда-то  где-то вычитал. Ее суть в том, что вся группа одновременно встает и бежит на расстоянии вытянутой руки, если кого-то подстреливают, бегущие по обе руки подхватывают и все бегут дальше, не останавливаясь. Рискованно, но вариантов не было. Встали, побежали, смели по пути забор из рабицы. Снайпер растерялся от неожиданности, и не сделал ни одного выстрела. Мы прорвались к нашим и даже сами не поверили, что сделали это.

Многим после Чечни сложнее выжить дома, чем на войне. Сейчас в Бобровском районе проживает 260 участников чеченских кампаний. Я посмотрел статистику и увидел страшную картину -  многих не отпускает пережитое там, не могут жить с этим и суицидально уходят.  Наш главный девиз на войне был – спецназ своих не бросает.  Мы не должны бросать своих и в мирной жизни. Мы уже подали документы на регистрацию общественной организации участников чеченских кампаний.  Главная ее цель  – поддержать друг друга, помочь в адаптации, воспитание молодежи.  С 90-х годов молодежь пытаются воспитать по принципу «хлеба и зрелищ», а мы хотим, чтобы наше отечество для них было не только словами. 

Юлия Кретинина
Фото из личного архива Павла Илларионова
 
Досье БП
Mini

Павел Анатольевич Илларионов родился в 1979 году в городе Бобров. Окончил третью общеобразовательную школу, поступил в техникум в г. Бутурлиновка, получил специальность «механик». В 1998 году призвали в армию. Два года службы прошли спокойно в Московском округе. После службы, в 2000 году, вернулся домой и до 2005 года работал в родном Боброве. В этот же период окончил Политехнический институт.

В 2005 году уехал в город Ростов и поступил в отряд специального назначения ВВ МВД «Росич». После нескольких месяцев усиленной подготовки отправили в Шатой. В группе специального назначения каждого бойца обучают всему, но при этом функции разделяют, Павел был сапером. Из Шатой перебросили в Старые атоги . В марте 2007 года отправили в учебку при полке в Махачкалу, а уже июле этого же года направили в Ингушетию в должности командира подразделения.

Павел с 2005 по 2009 проходил службу по контракту на Кавказе. За эту службу он получил ряд наград: медаль «За ратную доблесть», медаль «За службу в спецназе», орден «За службу в спецназе», медаль «За службу в МВД» первой и второй степени, крест «За службу на Кавказе». Демобилизовался в 2009 году в должности сержанта.

В настоящее время Павел проживает на своей малой родине в Боброве, работает старшим механиком, женат, воспитывает сына Дмитрия и занимается созданием общественной организации «Пересвет», в которую войдут участники Первой и Второй чеченских войн. Организация еще не зарегистрирована, а работа уже идет. В этом году были повешены мемориальные доски на дома ребят, которые не вернулись с войны. После регистрации организации Павел надеется открыть патриотический клуб для школьников.

 

 

Мой мир
Вконтакте
Одноклассники
Google+