Спать было некогда: по ночам вытаскивали танки с поля боя

Владимир Гаврилович Гришанов войну начал танкистом, а закончил сапером: из-за тяжелого ранения пришлось переобучиться. Награжден орденом Отечественной войны 1-й степени и двумя орденами Красной звезды.
Владимир Гришанов, майор, танкист 36-го отдельного гвардейского тяжёлого танк...
Владимир Гришанов, майор, танкист 36-го отдельного гвардейского тяжёлого танкового полка прорыва, сапёр военно-инженерной бригады резерва главного командования, 90 лет, Воронеж.

— Расскажите, как Вы попали на фронт?

— Мы жили в Горьком. Когда началась война, мне было 17 лет. У меня было семь классов образования. Призвали в полковую школу учиться на механика-водителя танка. Под нее обустроили обычную школу на окраине города: школьный зал приспособили под казармы, теорию рассказывали в классах, а практику мы проходили на полигоне. Около года нас учили на наших Т-34, а воевать отправили на английских танках «Черчилль»!

Я принял присягу, и меня определили в 36-й отдельный гвардейский тяжелый танковый полк прорыва. Наш эшелон отправили в Россошь, высаживались под бомбежкой. На каком-то из полустанков нас застигли немцы. Была ночь, они осветили нас фонарями и с самолетов стали бомбить. Я был в танке один, и как рванул с платформы от них!

— А что было потом?

— В 1943 году нас отправили в направлении Белгорода — участвовать в битве на Курской дуге. Восемнадцать, кажется,  дней мы гнали немцев из деревень. Спать было некогда: днём воевали, а по ночам вытаскивали танки с поля боя. Немцы сажали в башни подбитых танков стрелков. Вытаскиваешь танк, и вдруг немец, зараза такая, выпрыгивает и начинает по тебе строчить! Я однажды вижу — сидит кто-то. Кидаю лимонку. А оказалось, это был наш человек, он сгорел в танке.

Под деревней Кочетовка меня ранило. Танк в овраге поставили. С первым механиком легли под него — отдохнуть перед боем. И вдруг — артналёт. Рядом с нами разорвалась мина. Осколками прошило весь левый бок, пришлось оперировать ногу.

Меня отправили в госпиталь в Буйнакск (Дагестан). Там я узнал, что формируются танковые  полка из раненых в моем родном городе — Горьком, и попросил меня туда отправить. Несколько месяцев я провёл дома — лежал в военном госпитале. А потом меня направили в московско-инженерное училище. Думаю — здорово! Выучусь на военного инженера. А как увидел, что там лопаты и мотыги за спиной носят, расстроился: «Господи, куда я попал?». «Отправьте меня обратно, — прошу. — Я же — танкист». «Ничего, будешь сапером. Мы тебя научим». И меня оставили. Из училища вышел младшим лейтенантом, мне дали взвод и я пошел на 2-й Белорусский фронт. Варшава уже была взята.

Войну я закончил в районе острова Рюген. По нему отступала немецкая танковая дивизия. Восточную часть острова мы взяли, а на западной сидели немцы и строчили в нас. К ним можно было попасть только через мост на реке Одра. Его охранял немецкий караул. Ночью я взял командира отделения разведки, пару ребят и пошёл с ними туда. Мы сняли немецких часовых. Хлопнули, и дело с концом. Наши пошли в наступление где-то через час. Немца разбомбили. За эту операцию мне дали орден Красной звезды.

После войны меня направили служить в Польшу. Там я познакомился со своей будущей женой. Ее немцы с Украины угнали в плен. Когда наши освободили Польшу, она там осталась. Работала при воинской части официанткой в кафе. А у меня был командиром взвода. Да, как познакомились. На сцене. Был концерт самодеятельности. Она пела (голос у нее был хороший!), а я чечеточку стучал на сцене, вот так и познакомились.

— А как же Вы в Воронеже оказались?

— В Польше я стал думать, сколько можно по заграницам ездить? Стал просить: «Отправьте меня в Россию. Я соскучился». Меня отправили в Белоруссию. Два года, в 45-м и 46-м, мы разминировали Гомельскую область. Столько людей гибло! Помню, парень был из Минска. Красивый, молодой. Он меня боксу учил. Так его жаль было, когда подорвался! Мы его там же похоронили, с почестями, как полагается. Мать приехала: «Отдайте тело, я его домой отвезу». А мы не можем задерживаться — надо дальше идти. Она его всё–таки увезла.

Из Белоруссии меня отправили на Сахалин. Там пробыл пять лет. Потом еще пять лет учился в военной академии им. Куйбышева в Москве. После нее направили служить в Германию. Туда выехал уже  в чине майора. Там меня назначили командиром части. А мне надоело командовать. Когда предложили стать замначальником КЭЧи (квартирно-эксплутационной части), сразу согласился. Мы строили казармы, жилые дома. Ну, а потом приехал начальником КЭЧи в Воронеж. В подчинении были 10 тысяч человек, половина гражданских, половина военных. Строили завод алюминиевой конструкции, механический завод, химзавод. 

Юлия Репринцева 
Фото автора
 
Досье БП
Mini dscn0784

Владимир Гаврилович Гришанов родился 20 ноября 1924 года в городе Горький. Закончил семь классов школы. В 1941 году был призван на учёбу по специальности «механик-водитель танка» в полковую школу в Горьком. После годового обучения танкист Гришанов в составе 36-го отдельного гвардейского тяжёлого танкового полка прорыва был отправлен на фронт — сражаться за Курскую дугу. Во время битвы подорвался на мине, получил осколочные ранения левой части тела, левая нога была прооперирована. Был отправлен в родной город, и полгода лечился в местном военном госпитале. После выздоровления прошёл обучение в московско-инженерном училище на сапёра. Семь лет командовал сапёрной ротой. После войны служил в Польше, Белоруссии (разминировал Гомельскую область), на Сахалине. Затем прошёл обучение в военной академии им. Куйбышева в Москве. После — снова служба, в Германии. Занимал должность заместителя начальника КЭЧи (квартирно-эксплутационной части). Затем переехал в Воронеж, где работал начальником местной КЭЧи. По его руководством были построены несколько заводов (алюминиевой конструкции, механический и химзавод).

 

 

 

Мой мир
Вконтакте
Одноклассники
Google+